Неточные совпадения
Меня так
голод и
морит...
Ну из чего он бегает, помилуйте, то и дело на часы смотрит, улыбается, потеет, важный вид принимает, нас с
голоду морит?
— Ты видишь, — подхватил старичок, — что он тебя в глаза обманывает. Все беглецы согласно показывают, что в Оренбурге
голод и
мор, что там едят мертвечину, и то за честь; а его милость уверяет, что всего вдоволь. Коли ты Швабрина хочешь повесить, то уж на той же виселице повесь и этого молодца, чтоб никому не было завидно.
Много ужасных драм происходило в разные времена с кораблями и на кораблях. Кто ищет в книгах сильных ощущений, за неимением последних в самой жизни, тот найдет большую пищу для воображения в «Истории кораблекрушений», где в нескольких томах собраны и описаны многие случаи замечательных крушений у разных народов. Погибали на
море от бурь, от жажды, от
голода и холода, от болезней, от возмущений экипажа.
Съедят ли у него из-под рук завтрак или обед, он не станет производить следствия, а возьмет книгу посерьезнее, чтобы
заморить аппетит, или уснет, утомленный
голодом.
Правительство, ревниво отталкивающее от себя всякое подозрение во вмешательстве, дозволяющее ежедневно умирать людям с
голоду — боясь ограничить самоуправление рабочих домов, позволяющее
морить на работе и кретинизировать целые населения, — вдруг делается больничной сиделкой, дядькой.
Рассказывая мне о необоримой силе божией, он всегда и прежде всего подчеркивал ее жестокость: вот согрешили люди и — потоплены, еще согрешили и — сожжены, разрушены города их; вот бог наказал людей
голодом и
мором, и всегда он — меч над землею, бич грешникам.
Они, видимо, хотели пробраться на берег
моря, но заблудились в тайге и погибли от
голода.
Денудационная долина реки Кулумбе. — Броды. — Скала Мафа. — Упадок сил. — Гололедица. — Лес, поваленный бурею. — Лихорадка. — Кошмар. —
Голод. — Берег
моря. — Ван-Син-лаза. — Разочарование. — Миноносец «Грозный». — Спасение. — Возвращение на Амагу. — Отъезд А.И. Мерзлякова.
— А мы как живем! Нас господа и щами, и толокном, и молоком — всем доволят, а мы ропщем, говорим: немилостивые у нас господа! с
голоду морят!
Основное правило диететики брюшного тифа требует кормить больного только жидкою пищею, и опять против этого идет все усиливающееся течение, утверждающее, что таким образом мы только
замариваем больного
голодом.
Заморив наскоро
голод остатками вчерашнего обеда, Павел велел Ваньке и Огурцову перевезти свои вещи, а сам, не откладывая времени (ему невыносимо было уж оставаться в грязной комнатишке Макара Григорьева), отправился снова в номера, где прямо прошел к Неведомову и тоже сильно был удивлен тем, что представилось ему там: во-первых, он увидел диван, очень как бы похожий на гроб и обитый совершенно таким же малиновым сукном, каким обыкновенно обивают гроба; потом, довольно большой стол, покрытый уже черным сукном, на котором лежали: череп человеческий, несколько ручных и ножных костей, огромное евангелие и еще несколько каких-то больших книг в дорогом переплете, а сзади стола, у стены, стояло костяное распятие.
В особенности этим отличалась полунаука, самый страшный бич человечества, хуже
мора,
голода и войны, неизвестный до нынешнего столетия.
— В скитах чего уж со мной не делали! вот эта самая Мавра Кузьмовна надо мною тешилась: и в холодний-то чулан запирала, и
голодом морила, и на цепь саживала. Думаю я так, что оне с Манефой Ивановной извести меня захотели, чтоб я, значит, померла, и им после того родительский капитал весь получить. Только, видно, бог не попустил до этого; хошь и больно я от ихних побоев захворала, однако разрешилась благополучно младенцем…
Между тем много бедствий обрушилось на нашу родину.
Голод и
мор опустошали города и селения. Несколько раз хан вторгался в наши пределы, и в один из своих набегов он сжег все посады под Москвою и большую часть самого города. Шведы нападали на нас с севера; Стефан Баторий, избранный сеймом после Жигимонта, возобновил литовскую войну и, несмотря на мужество наших войск, одолел нас своим умением и отнял все наши западные владения.
Сия слава проложит дорогу еще к другой и большей славе: с Крымом достанется и господство на Черном
море; от вас зависеть будет закрыть ход туркам и кормить их или
морить с
голоду.
Лакеи генеральши, отправив парадный на серебре стол, но в сущности состоящий из жареной печенки, пескарей и кофейной яичницы, лакеи эти,
заморив собственный свой
голод пустыми щами, усаживаются в своих ливрейных фраках на скамеечке у ворот и начинают травить пуделем всех пробегающих мимо собак, а пожалуй, и коров, когда тех гонят с поля.
Ведь это, батюшка, один этот клочок для другого — состояние, в котором не будет уж ни
голоду, ни
мору, который не требует ни ремонта, ни страховки.
К тому ж наступило зимнее время; чего ради принуждены они были на том Аральском
море зимовать и в такой великий глад пришли, что друг друга умерщвляя ели, а другие с
голоду помирали.
Она ходила босая по снегу, пила «дорогую траву»,
морила себя
голодом, но ничего не помогало.
Старик-муж ревнует и мучает Машу. Он никуда, даже в лавку, не выпускает её; Маша сидит в комнате с детьми и, не спросясь у старика, не может выйти даже на двор. Детей старик кому-то отдал и живёт один с Машей. Он издевается над нею за то, что первая жена обманывала его… и дети — оба — не от него. Маша уже дважды убегала от него, но полиция возвращала её мужу, а он её щипал за это и
голодом морил.
— Нет, ты представь себе, если б у меня этого ростбифа не было! куда бы я девалась? И то везде говорят, что я все сама ем, а детей
голодом морю, а тут еще такой скандал!
— Э-э-эх, кормилец! да статочное ли дело, глядя на нашу жизнь, да на нашу нищету, чтоб охотой пошла? Солдатка самая и та такой нужды на себя принять не захочет. Какой мужик девку к нам во двор отдаст? Отчаянный не отдаст. Ведь мы голь, нищета. Одну, скажут, почитай, что с
голоду заморили, так и моей то же будет. Кто отдаст? — прибавила она, недоверчиво качая головой: — рассуди, ваше сиятельство.
Нет, лучше пожар, лучше
мор и
голод, чем такой человек в обществе!
Мало-помалу стали распространяться и усиливаться слухи, что майор не только строгонек, как говорили прежде, но и жесток, что забравшись в свои деревни, особенно в Уфимскую, он пьет и развратничает, что там у него набрана уже своя компания, пьянствуя с которой, он доходит до неистовств всякого рода, что главная беда: в пьяном виде немилосердно дерется безо всякого резону и что уже два-три человека пошли на тот свет от его побоев, что исправники и судьи обоих уездов, где находились его новые деревни, все на его стороне, что одних он задарил, других запоил, а всех запугал; что мелкие чиновники и дворяне перед ним дрожкой дрожат, потому что он всякого, кто осмеливался делать и говорить не по нем, хватал середи бела дня, сажал в погреба или овинные ямы и
морил холодом и
голодом на хлебе да на воде, а некоторых без церемонии дирал немилосердно какими-то кошками.
Как ты его ни донимай, он все-таки будет думать, что это не «внутренняя политика», а просто божеское попущение, вроде
мора,
голода, наводнения, с тою лишь разницею, что на этот раз воплощением этого попущения является помпадур.
Васса. Опять звериное. А я тебе скажу: люди-то хуже зверей! Ху-же! Я это знаю! Люди такие живут, что против их — неистовства хочется… Дома ихние разрушать, жечь все, догола раздеть всех,
голодом морить, вымораживать, как тараканов… Вот как!
В коридоре встретили ее насмешки и проклятия нескольких преступников, расхаживавших взад и вперед. На ужасных лицах их можно было читать их злодеяния. „Поищи правды! — говорил один душегубец. — Нас
морят с
голоду, а у Паткуля — чем он лучше нас?.. изменник!.. у него беспрестанно пиры да банкеты! То летят сладкие кусочки и стклянки, то шныряют приятели да девки…”
Пришибет, уж пришибет тебя и за то, что
моришь меня с
голоду по целым суткам.
Трилецкий. Не люблю, когда людей
голодом морят, толстушка!
— Экие молодцы — а просят христа ради; что вы не работаете? дай бог, чтоб пришло время, когда этих бродяг без стыда будут
морить с
голоду.
— Не для себя, чудак. Хороший ты мужик, а детей, того-этого,
голодом моришь.
— Как же, пали слухи и про него… Он теперь у них в чести и подметные письма пишет. Как-то прибегала в обитель дьячиха-то и рекой разливалась… Убивается старуха вот как. Охоньку в затвор посадили… Косу ей первым делом мать Досифея обрезала. Без косы-то уж ей деваться будет некуда. Ночью ее привезли, и никто не знает. Ох, срамота и говорить-то… В первый же день хотела она удавиться, ну, из петли вынули, а потом стала
голодом себя
морить. Насильно теперь кормят… Оборотень какой-то, а не девка.
Один ее все
голодом морил, недели с три
морил, пока у дьяконицы язык не отнялся; другой холодной водой ее обливал, третий льдом ее обложил — нет нашей дьяконице лучше и шабаш: урчит в утробе и конец делу, а потом под сердце.
«Молчи! — угрюмо проворчал в ответ на это Буран. — Зачем тебе здесь караул? Небось и без караулу не убежишь. Остров этот большой, да дикой. В любом месте с
голоду поколеешь. А кругом острова
море. Не слышишь, что ли?»
Наскоро пообедав подгоревшей котлетой и выслушав неминуемую воркотню Анюты, «где это видано и где это слыхано, чтобы до пяти часов
голодом морили, на одном фриштыке сухом», да повозившись с моим маленьким принцем и сделав ему ванночку, бегу в театр.
— Идиллия, братику, сущая идиллия! — отозвался Мухоедов, не без торжества появляясь на крыльце с кипевшим самоваром; он поставил его на стол, а затем откуда-то из глубины кухни натащил чайной посуды, хлеба и даже ухитрился слазить в какую-то яму за молоком. — Соловья баснями не кормят, а голод-то не тетка… Пока они там разгуливают, мы успеем
заморить червячка.
Мигачева. Эх, Михей Михеич, племянницу-то вы
голодом заморили.
Сколько разговоров про школы, сельские библиотеки, про всеобщее обучение, но ведь если бы все эти знакомые инженеры, заводчики, дамы не лицемерили, а в самом деле верили, что просвещение нужно, то они не платили бы учителям по 15 рублей в месяц, как теперь, и не
морили бы их
голодом.
— Может быть
голодом их
морить хочешь?
Я ждал невзгод; возможные все беды
Предусмотрел: войну, и
мор, и
голод,
И мятежи — и всем им дать отпор
Я был готов.
— Твоя мать сегодня опять не обедала, — сказала тетка. — Ты бы, Петруша, обратил внимание.
Морить себя будешь
голодом, этим горю не пособишь.
Вместо неестественного изгнания Лира в бурю и бегания его по степи, в старой драме Лир с Периллусом во время своего путешествия во Францию очень естественно доходят до последней степени нужды, продают свои платья, чтобы заплатить за переезд через
море, и в одежде рыбаков, изнуренные холодом и
голодом, приближаются к дому Корделии.
Прокормится ли, не прокормится народ, весь народ, я не знаю, скажет себе человек, ставший на эту точку зрения, и не могу знать: завтра может сделаться
мор или нашествие, от которого и без
голода помрет народ, или завтра же откроется новое питательное вещество, которое прокормит всех, или, что проще всего, я умру завтра и ничего не узнаю о том, прокормился или не прокормился народ.
— Бабушка, — отвечал старухе Пизонский. — Сидел пророк Илия один в степи безлюдной; пред очами его было
море Синее, а за спиною острая скала каменная, и надо бы ему погибнуть
голодом у этой скалы дикой.
Я припомнил себе одного фанатика-запощеванца, который
заморил себя
голодом во славу Христову; он имел дух отмечать дни своего томления и насчитал их девять…
В старину любили откармливать детей; ныне любят
морить их
голодом, чтоб они не ожирели и не отупели.
Труден путь: и степа, и
голод, и жар; но снова разделит Иегова нам Чермное
море и введет в землю обетованную.
Один раз в таком состоянии он решил лишить себя жизни. В камере был душник, на котором можно было утвердить веревку с петлею и, став на койку, повеситься. Но не было веревки. Он стал разрывать простыню на узкие полосы, но полос этих оказалось мало. Тогда он решил
заморить себя
голодом и не ел два дня, но на третий день ослабел, и припадок галлюцинаций повторился с ним с особенной силой. Когда принесли ему пищу, он лежал на полу без чувств, с открытыми глазами.
Покой нарушался
Только
голодом,
мором, войной,
Да случайно впросак попадался
Колоссальный ворище порой —
Тут молва создавала поэмы,
Оживало всё общество вдруг…